Инженерные конструкции стр.7

Мишель Рагон в своей книге «Города будущего» отмечает, что современная технология обработки и химические средства как бы вернули дереву молодость. Для нашей страны — это «третье рождение», если учесть стремительное возрождение деревянных конструкций в период между двумя мировыми войнами.

Клееная древесина, имея красивый и конструктивно выразительный вид, часто является существенным, нарочито открытым элементом интерьера. Если неуклюжие, нестроганые с торчащими головками болтов и шляпками гвоздей фермы или двутавровые балки приходится закрывать подвесным потолком или коробами, то строганые, покрытые бесцветным лаком, гладкие поверхности клееных конструкций, наоборот, открывают, подчеркивая конструкцию и фактуру древесины.

Большинство современных клееных деревянных конструкций носят признаки участия архитектора, придавшего этим стопроцентно индустриальным конструкциям изящество и индивидуальные черты.

Металл (а именно железо)—первый искусственный материал в строительстве и архитектуре. Те металлические конструкции, которые можно назвать инженерными, появились в России в XVII в., когда полосы кричного железа научились сваривать «кузнечным способом». Более ранние примеры использования железа в строительстве сводятся к затяжкам каменных сводов (например, в Успенском соборе во Владимире, 1158), позже — к «корзинкам» глав церквей (например, купол колокольни Ивана Великого, 1603). Одной из первых несущих металлических конструкций можно считать балочно-подкосное перекрытие коридора в Покровском соборе (Василия Блаженного) в Москве (1555— 1560). Но в полной мере инженерной конструкцией являются сохранившиеся до сих пор стропила трапезной Троице-Сергиевой лавры с немалым для того времени (1686—1696) пролетом 18 м.

На чугун, который считался отходом при выплавке железа, обратили внимание позже. Балки перекрытия крыльца Невьянской башни на Урале (1725) были чугунными, но с «подстраховкой» в виде железных полос в нижней, растянутой зоне. Это своего рода «внешнее армирование» указывает на совершенно правильную оценку слабого сопротивления чугуна растяжению.

Распространившийся в конце XVII в. способ получения железа из чугуна (пудлингование) не исключил чугун из строительной практики полностью. В конструкциях нередко комбинировали оба металла. Ярким примером служит купол Исаакиевского собора (1818— 1858), где 24 чугунных ребра образуют двойной конический каркас, поддерживающий не только каменный барабан, венчающий здание, но и железный каркас, несущий кровлю и испытывающий сложное сопротивление, в том числе и растяжение. Купол Исаакиевского собора был проверен статическим расчетом с использованием веревочных многоугольников, который был выполнен в 1823 г. тогда еще молодыми, а впоследствии знаменитыми французскими учеными Г. Ламе и Б. Клапейроном, приглашенных в 1820 г. в Россию в качестве профессоров Петербургского института инженеров путей сообщения.

Из чугуна в России было построено несколько мостов (из них первый в Царском Селе в 1874 г.). Напоминая своими механическими свойствами (высокая прочность на сжатие и малая на растяжение) камень, чугун сначала унаследовал его конструктивные черты и в мостах. Литые чугунные ящики мало отличались своими формами, пропорциями и размерами от каменных блоков. Мост через р. Мойку в Петербурге из блоков-«ящиков», построенный в 1806 г., служит до сих пор. Наиболее значительным (и одним из последних) был «один из лучших чугунных мостов в мире» 13-пролетный Благовещенский мост через Неву, построенный выдающимся русским мостостроителем С. В. Кербедзом в 1850 г. После Великой Отечественной войны мост в разобранном виде был перевезен в г. Тверь, где он, перекрывая Волгу, служит в общей сложности уже более 130 лет.


⇐ вернуться назад| |читать дальше ⇒